Поездка по Руси, из которой вернулись не все
Статьи 31 мая 2011
Статьи 31 мая 2011
Поездка по Руси, из которой вернулись не все
«Мы не можем до вас дозвониться! Где вы? Объехали трассу два раза – вас там нет». Конечно, нет. Все очень просто: обозреватель AutoNews.ru Светлана Алеева и ее Volvo оказались в другом времени и пространстве...
Поездка по Руси, из которой вернулись не все 
Кто знает о Родине тот, кто Родину только и знает? Так говорят англичане. Однако в России намного чаще получается иначе: мы судим свою страну по небольшому знакомому пространству, а об огромной части земли не имеем никакого представления. Зато нам знакомы отельные пляжи Египта и Турции и самые посещаемые туристами европейские страны, а главное – множество мифов о том, как живут другие губернии и какими они видят нас. Причина банальна: огромные, непреодолимые территории, доставшиеся от предков как данность. И, конечно, соединяющие их дороги. Благодаря пробегу Volvo по Псковщине нам, журналистам, посчастливилось увидеть немного Родины и понять, какой разной она бывает, какими потрясающими людьми населена и в каких неожиданных измерениях лежит.


Никто не поверил, когда при старте экспедиции 24 мая писатель Александр Проханов (по его книге «Симфония “Пятой Империи”» и построена программа автопробега Volvo с одноименным названием) обещал: вы окажетесь в другой реальности, и не все вернутся обратно… Хмурые от раннего пробуждения журналисты лениво потягивали эспрессо, щурились на нестерпимо сияющие солнцем золотые купола Кремлевских соборов и разыгрывали между собой машины разных моделей, ожидавшие внизу в тенечке. Иронично улыбались. Еще не знали, что эти слова окажутся пророческим.




Мы уезжали из Москвы, унося в салоне новенького универсала Volvo V60 щедро сдобренные сарказмом обсуждения государственной политики и поведения соседей по потоку. По мере того как прекрасная четырехполосная трасса, разделенная газоном и отмеченная красивыми информативными указателями, «Новая Рига», уносила нас от столицы, с обочин все ближе подступали поля и кромка леса, наши темы логично переходили на историю – Великую отечественную, Революцию, реформы Столыпина… Но чу: впереди что-то случилось.
На обочине стоит белоснежное купе Audi A5 с вывернутыми колесами и целым кузовом, чуть дальше – вырванный с корнем мотор, в кювете – Land Cruiser с раскрытыми подушками, а на встречной обочине – бежевая  Lada Kalina с помятым крылом и испуганной бабушкой за рулем. Оказалось, у «Калины» взорвалось колесо, и потерявший управление автомобиль вытолкнул на встречную Audi. К счастью, никто не пострадал. Как тут не вспомнить Гоголя и сцену, с которой начинаются «Мертвые души»: помните, рассуждение двух крестьян о колесе брички – доедет ли оно до Казани или только до Москвы?


Россия бескрайняя. Эти просторы умеют подавлять чужих, а в русскую душу вселяют щемящую тоску – по дороге. Дорога – сквозной мотив в русском фольклоре и произведениях практически всех художественных произведений. Только в пути можно погрузиться в философские мечтания, а за беседой с хорошим попутчиком незаметно пролетают версты и многократные переходы эмоций. Кажется, что едешь бесконечно, и ничего вокруг не меняется: те же поля и леса, так же мирно тянутся просторы. И внезапно понимаешь: что-то изменилось, мир вокруг стал немного иным. Тут вдруг заканчивается Московская область и начинаются Тверские земли. Переход не заметить невозможно: дорога превращается в сплошную полосу препятствий: колдобины, ямы, в которых можно спрятать пару колес, и трещины. И это очень странно: салон наполняет Моцарт, а машина виляет между провалами асфальта и нервно дрожит, с ужасом касаясь низкопрофильной резиной рваной поверхности.

В Тверской области – самые отвратительные дороги по эту сторону Уральских гор. Тем печальнее, что трасса М9 – федеральная, ведущая в Ригу. К счастью, стоит ее пересечь (лучше без остановок), как оказываешься на Псковщине.


Машина едет вперед, а реальность катится назад, в прошлое… Первая наша остановка – в Четвертой Империи (Советская держава – 1917-1991 гг), место, где 23 февраля 1943 года геройски погиб рядовой Александр Матросов, закрыв своим телом амбразуру дота (Псковская область, недалеко от г. Великие Луки). Сворачиваем с трассы в сторону деревень и попадаем на прекрасную, мягко укатанную грунтовку, ведущую через чащу леса. Мобильные телефоны давно потеряли связь с реальностью, последние деревни остались далеко в стороне. Вокруг только светлый мрачный лес, в котором скрываются немцы, в воздухе напряженно висит тишина, и только впереди как будто страшно перестреливаются автоматы. Этот скачок времени невозможно объяснить, но в дыру провалились все экипажи пробега. Энергетика места столь сильна, что не отпускает, даже когда открывается поляна и встречаешь коллег. У памятника – одному герою Великой отечественной войны и всем ее героям.


 
Около памятника веселым отборным матом переговариваются мужики в камуфляже. М-да… Но завязав разговор, умолкаешь и просто слушаешь: все они – машинисты электричек, которые уже много лет проводят свой отпуск в этих лесах. По зову сердца. Они собирают исторические свидетельства Той Войны, находят останки павших в тех боях, чтобы захоронить по-человечески. 
Солнце катится к закату, а время – все дальше, в прошлое. К вечеру мы въезжаем в Третью Империю, Романовскую, XVII-XX века. «Здесь почивал он, кофей кушал», здесь проводил часы любовных переживаний и месяцы ссылки, здесь создал то, что навсегда перевернуло историю русской литературы. Здесь – Михайловское, родина Александра Сергеевича Пушкина.


Не успели мы удалиться на пару веков, как Русь уже начала крутить с нами любимую шутку – водить путников по болотам. Аккуратно следуя за указаниями карты и навигатора, мы, тем не менее, промахнулись и вместо гостиницы оказались прямо у въезда в поместье Пушкиных. Как рублевская дача: личный двухполосный асфальт скрывается за шлагбаумом с КПП и убегает вверх в тени зелени. Впрочем, так и оказалось: от самой усадьбы действительно ничего практически не осталось, аура места уничтожена немцами, спалившими до основания все здания, в которых жил и творил поэт. Все восстановлено с точностью, но, конечно, совсем не то...


Однако захватчикам не удалось лишить нас памяти его родового гнезда окончательно. Это небо, эти поля с озерами, просторы, которые он видел из окна своего скромного дома, не отнять. «Я тот же воздух, ту же воду пью». И неизменными остались полчища комарильи – помните: «Ах, лето красное, любил бы я тебя, когда б не комары да мошки». И у нас осталось главное – его стихи. Вечером, после ужина, все собрались с чашками чая и пирогами, чтобы слушать их, подшептывая с детства знакомые строки, смотреть портреты его любимых дам и поглядывать в окно на его – и нашу – землю.


Если Михайловское разочарует своей декоративностью, стоит отправиться на почтамт. Именно туда он в нетерпении посылал за письмами. «Пиши ко мне как можно чаще и как можно более – ты не можешь вообразить, что значит ожидание почтового дня в деревне. Ожидание бала не может с ним равняться». На почтамте можно написать письмо пером и чернилами и отправить в любой конец света. Строки льются сами, а на бумаге неожиданно проявляются откуда-то понятные слова и выражения XIX века. На второй (кажется) день экспедиции мы окончательно потеряли счет реального времени и забыли про свои ноутбуки и смартфоны. Даже самые завзятые интернет-зависимые перестали следить за почтой. Пусть звучит смешно и патетически, но было так и это было прекрасно.


Псковщина – особое место в российской истории. Это западные рубежи Империи, которые псковичи обороняли от Ливонии и тевтонских рыцарей. И Псковщина же – оплот православной веры, именно здесь – родина княгини Ольги, принявшей христианство и начавшей его распространение на Руси. Поэтому Псковская земля богата древними монастырями, которые в то же время являются оборонительными сооружениями, защищавшими как территориальную целостность государства, так и его религию.


 
У жителей – удивительная самодостаточность, они не чувствуют пропасть времен между теми псковичами, что в XVI веке решили на вече «под Москвою быти», и собою. Псков – невероятная гармония между древними соборами и европейским стилем жизни. Город – идеальные чистые дороги, скорость в 50 км/ч, древние крепостные стены, синяя, отражающая небо река, аккуратные женевские виллы с низкими каменными оградами, поросшими мхом, во двориках которых стоят не длинные черные седаны, а минивэны и кэмперы.

 

Здесь море зелени и церквей, и ни одна новостройка не загораживает вид на главный храм, который, как и много веков назад, виден отовсюду и по-прежнему радует уставшего путника издалека. Здесь сохранились купеческие палаты и дворянские особнячки. Псков – Вторая Империя, эпоха Московского царства (XIII-XVI века).

 



Москва – кровопийца? Москва – предел мечтаний? Москва – грязный, погрязший в пороках город? Ведь такие мысли москвичи привыкли приписывать другим. Нет. Для псковичей Москва – столица, которую они выбрали в 1500-ых гг. В восстанавливающемся после революционных бед женском Спасо-Елиазаровском монастыре висит плита, на которой вырезаны знакомые слова: два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать. Москва – третий Рим, и если не будет России, не будет мира. Это будет конец нынешней цивилизации – как прервалась история цивилизаций после падения первого Рима и второго, Константинополя.

Вокруг Пскова сохранилось множество монастырей, которых, слава Богу, не коснулись ни Революция, ни Великая отечественная война. Один из них – Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь в 52 км от Пскова. Обитель появилась на месте «Богом зданных пещер» - печер. Еще в древние времена псковичи слышали из-под земли прекрасное пение и принимали его за голоса ангелов. Сложная система пещер под монастырем существует до сих пор, там находятся подземный храм и многовековые захоронения. А над пещерами раскинулись церкви, яблоневые сады, озерца и непередаваемая благодать и спокойствие. В монастырь люди приходят и сегодня, и у каждого своя цель: кто-то стремится быть рядом с Богом, кто-то – пережить переосмысление, кто-то – просто отдохнуть от суеты. Как с улыбкой отметил послушник, водивший нас по монастырю, даже приезжают писать диссертации.


 
Мы погружаемся все глубже в века. Мы уже не замечаем дорог и просто переносимся из Печер на берег реки Великой, в деревню Выбуты. Здесь родилась Ольга, будущая княгиня Руси, здесь она встретила супруга – князя Игоря. Здесь – один из первых православных храмов, а из того самого колодца, выдолбленного в крутой известняковой скале, до сих пор берут воду. На другом берегу реки – деревня под названием Иерусалимка. Первая Империя – Киевско-Новгородская Русь IX-XIII веков.


Нас ласково встречает местный батюшка и рассказывает историю места, называя его началом православия на Руси. И, конечно, не обходится без искусителя в лице особо въедливого коллеги, призванного вызвать сомнения: как же так, ведь Русь крестил Владимир Красно Солнышко в Киеве? Однако Ольга родилась здесь, здесь к ней пришло осознание, и, крестившись в Константинополе, она начала распространять веру на Руси. И неслучайно именно эта река называется Великой. Владимир лишь довершил начатое в стольном граде.


Еще одна остановка в Первой Империи – памятник Александру Невскому и его дружине, в месте, где произошло Ледовое побоище, в результате которого было отражено нашествие шведских и немецких рыцарей.
Время двигаться в обратном направлении, в сторону Москвы… Навигатор включен, карта на коленях, машина плавно проглатывает версты, пока мы пытаемся облечь в слова пережитое. В ту минуту, когда заходит разговор о единстве славянских земель, о том, что Беларусь и Украина – родные нам места (буквально за неделю до экспедиции Volvo довелось посетить и то, и другое государство), на глаза попадается указатель на Витебск и… Тут автомобиль проваливается в пропасть, на кузов обрушивается мощный удар, да так, что загораются датчики подушек безопасности, и машина со свистом теряет управление. Секунда – и мы каким-то чудом плавно затормаживаем на обочине. Со всех сторон обступает тишина, густой, стремительно темнеющий лес.  Поменять колесо невозможно: в багажнике – запасная шина без диска, а у нас повреждена вся правая сторона. Погрузившись в рассуждения, мы совсем забыли о мистике российских дорог.


В секунду просветления единственного неразрядившегося мобильного телефона удается прозвониться техничке и сообщить об аварии. Без тени сомнения сообщаем, что находимся в 200 км от последней точки обнуления одометра по маршруту. Ребята из Volvo принимают сигнал и обещают быть в течение получаса. Притормаживает Ford Focus со 178-ым регионом, спрашивают, не нужна ли помощь, но мы с полным спокойствием отпускаем питерцев. Связь с миром опять потеряна, на дисплее смартфона – крестик вместо указателя мощности сигнала.


Однако проходит час, второй. Никого. Проехать мимо нас и не заметить невозможно. Наконец оживает телефон: «Мы не можем до вас дозвониться! Где вы? Две машины объехали трассу два раза – вас там нет!» Нас, конечно, ТАМ нет. Все очень просто: мы в другом времени и пространстве, в Киево-Новгородской Руси, окруженные многовековым лесом. Технички Volvo проскакивают мимо и не видят. Мы затерялись.
Конечно, нас не могли найти. Когда мы догадались отправить координаты GPS, указанные навигатором, и окончательно разрядить последний телефон, выяснилось, что, точно следуя маршруту, мы почему-то оказались на параллельной дороге, в 30 километрах от границы с Ливонией. То есть с Латвией. Заманили путников чащи да болота да заплутали.


Одометр отсчитывает километры, часы отсчитывают эпохи. Скромная двухполосная дорога плавно расширяется до четырех, машину подхватывает стремительный поток, и только мы по-прежнему не можем понять: как так случилось, что мы оказались в 27 мая 2011 года, на Новой Риге? Столичный мегаполис оглушает, наваливается многоэтажными домами, вокруг автомобиля в бешеной спешке снуют тысячи других, перед глазами неожиданно вырастают синие стеклянные башни Сити. Помпезность и навязчивая купеческая роскошь шокируют. Со всех сторон обрушивается информация: кто-то из руководства Volvo что-то говорит о нашем приключении (приключении?), о подвиге преодоления многокилометрового пути, о каком-то извергающемся вулкане и самолетах.
Мы, конечно, вернемся в реальность. Напишем о новом универсале Volvo V60 Sport Wagon, о новых бензиновых моторах и усовершенствованных скандинавских системах. Охватим то, что пропустили за эти четыре дня. Но что-то изменилось в сознании, чем очень хочется  поделиться. Доказать единство эпох, находящихся в одном с нами пространстве. Намекнуть, каких увлеченных людей и таинственных путников встретили по дороге. Объяснить, как вовремя это все было. Или хотя бы попытаться рассказать.
П.С. Огромная благодарность компании Volvo и лично Кате Щербининой и Антону Свекольникову.

Перейти к оригиналу статьи на блогах autonews >>
Комментарии